Когда рассеется табачная дымка…

8 августа 2009 /  
Рубрика: Истории из жизни

Александр Малинин: «или я бросаю курить, или перестаю заниматься своим делом»

Звезда американских боевиков Джеки Чэн: «Я сказал себе, что, если я могу делать опасные кинотрюки, я смогу бросить курить»

Александр Гельман, российский писатель: «…я вдруг обнаружил, что в голове у меня как-то непривычно легко, свежо, хочется думать, сочинять. Я сразу сообразил – это потому, что я давно не курил.»

Александр Малинин — Для меня вопрос стоял очень остро: или я бросаю курить, или перестаю заниматься своим делом. Самые тяжелые — первые дни, когда очень хочется закурить. Но потом становится легче. Главное — настроиться на успех. Вскоре заметил приятные перемены: пальцы стали белые — не мог налюбоваться.



Звезда американских боевиков Джеки Чэн. Джеки Чэн хочет использовать свои фильмы для борьбы за улучшение мира вокруг нас. Он вполне осознает свою ответственность в качестве ролевой модели. «Сегодня молодежь имитирует все, что связано с кинозвездами — то, что они носят, и то, что они делают. Если я сделаю татуировку, множество подростков бросятся делать такую же. Поэтому я добиваюсь того, чтобы все мои фильмы несли позитивные послания молодежи. В моих фильмах много действий — но нет насилия. Там нет крови, и я никому не позволю использовать нецензурные слова».

У Джеки Чэна очень жесткое отношение к курению — никто из героев его фильмов не зажигает сигарету. «Я часто прошу камеру в моих фильмах задержаться на табличках «Не курить», чтобы мягко распространять послания против курения,» — говорит он.

Чэн курил до 20 сигарет в день до того, как бросил курить 7 лет назад. «Это было легко — говорит кинозвезда, — я сказал себе, что, если я могу делать опасные кинотрюки, я смогу бросить курить».



Александр Гельман
, российский писатель. Против ветра, против дыма

Не знаю почему, но в эти дни, когда кругом бушуют политические страсти, нарастает, ожесточается предвыборная и всякая иная борьба за власть, я хочу рассказать совсем о другой борьбе, — о том, как восемь лет назад мне удалось бросить курить.

Курить я начал в одиннадцать лет, в одна тысяча девятьсот сорок пятом году, весной. У нас дома (небольшое местечко в Молдавии) в ту пору квартировал один человек, который в начале войны каким-то образом попал в Югославию, некоторое время там партизанил, а перед концом войны оказался в наших краях. Этот «югослав» привез огромный чемодан, набитый иностранными сигаретами, кажется немецкими, по сто штук в упаковке. И упаковок было примерно сто. Откуда он вез эти сигареты, где он их взял, почему они у него оказались, — понятия не имею. Будучи совершенно без денег (это я хорошо помню, поскольку он не мог заплатить моей тете за постой), «югослав» отрядил меня на базар торговать сигаретами. Я продавал их поштучно. За работу я получал десять сигарет от каждой проданной упаковки. Торговля шла бойко, в иные дни у меня оставалось целых тридцать штук. Вот с этих сухих, крепких, честно заработанных сигарет, вкус которых помню до сих пор, и началась моя биография курца, которая длилась больше сорока лет.

Где-то к середине восьмидесятых курево меня доконало. Я выкуривал пачку-полторы в сутки, а когда сидел за машинкой, работал, – целых две. Работоспособность мозга истощилась до крайности. Беда начиналась уже с утра. После первой же сигареты мысли становились вялыми, путались, клонило ко сну. Чтобы как-то встряхнуться, я пил кофе, делал упражнения – махал руками, приседал, отжимался. Не помогало. Я ложился на кушетку, засыпал на час-другой, только после этого наступало некоторое просветление. Однако, как только я закуривал, уже через полчаса все повторялось сначала. Я старался по утрам как можно дольше не курить, иногда удавалось продержаться два-три часа, однако этого времени хватало только на то, чтобы настроиться на работу.

Разумеется, я неоднократно пытался бросить курить, но ничего не выходило. Один раз я уже не курил две недели, и вдруг из моих волос посыпалась перхоть. Крупная, противная, белесого цвета. Я пришел в отчаяние, мыл голову по три раза на день, достал какой-то специальный шампунь, но как только волосы просыхали, мои плечи снова покрывались этой мерзкой, жирной, белой крупой. Я испытывал к себе отвращение, прекратил эксперимент, закурил и уже через два дня перхоти как не бывало. После этого случая я уже и не мечтал бросить курить.

Однажды я случайно сделал одно важное открытие, которое вселило в меня большие надежды. Я обнаружил следующую закономерность: если утром первую сигарету я закуривал до того, как мозг включился в активную мыслительную работу, я тут же, после первых двух-трех затяжек, переставал соображать, и все рабочее утро летело в трубу. Но если первую сигарету я закуривал после того, как работа пошла, после того, как мысли зашевелились, затрепетали, сигаретный дым на меня почти не действовал, и несколько часов я в состоянии был проработать совершенно нормально. По-видимому, творческое напряжение создавало некое защитное поле, сквозь которое никотин не мог проникнуть, пробиться.

Это было великое открытие. Я радовался ему, как ребенок. Я всем рассказывал, как мне удалось одной силой мысли победить мерзопакостный никотин. Несколько человек опробовали мой метод, результат был такой же, как у меня. Мне советовали написать заявление в патентное бюро, зарегистрировать открытие. Однако радость моя продлилась недолго – около двух месяцев. Табачный яд адаптировался к блокаде, которую я ему устроил, прогрыз нейронный панцирь, и стало все снова, как было.

В восемьдесят девятом мне сделали неудачную операцию, и я был вынужден почти два месяца не курить. В какой-то момент, в больнице, хотя чувствовал себя еще скверно, лежал под капельницей, я вдруг обнаружил, что в голове у меня как-то непривычно легко, свежо, хочется думать, сочинять. Я сразу сообразил – это потому, что я давно не курил. Позже, когда начал вставать, я, конечно, снова закурил, голова снова стала мутной, мысли пригасли, завяли. Однако то замечательное состояние, которое я испытал, пока не курил, я уже забыть не мог. Я его каждый день вспоминал: боже, как было мне хорошо, радостно, какие приходили на ум замыслы, сюжеты! Это воспоминание фактически меня и спасло – я настолько желал, мечтал вернуться в то состояние, я настолько презирал себя за то, что не хватает воли бросить курить, что, в конце концов, в один прекрасный день (правда, только через два года) я сказал себе: «Все, теперь или никогда».

Это были мучительные дни и недели. Но примерно на двадцатый день «поста» я ощутил первые слабые признаки того замечательного состояния, которое я испытал два года назад в больнице. Это помогло мне выстоять: каждый раз, когда курить хотелось больше, чем жить, я говорил себе (почти вслух): «Тебе уже стало лучше, неужели ты хочешь вернуться в то мерзкое состояние бессилия, в котором ты находился все последние годы?» И отвечал себе (почти вслух): «Нет, нет, не хочу!»

Не стану описывать все подробности этой тяжкой борьбы — я победил себя и вот уже восемь лет не курю. Сказать, что я этим доволен, – значит, ничего не сказать: я счастлив! Каждый раз, когда вспоминаю, как беспомощно, отвратительно я себя чувствовал, выкуривая по две пачки на день, я несказанно рад, что удалось избавиться от этой чумы. Слава Богу, слава Богу!

Тут бы и поставить точку, но, будучи человеком своего поколения, я не могу себе позволить даже в таком сугубо личном, можно сказать, почти мемуарном тексте не выйти хотя бы в заключение на животрепещущую политическую актуальность. Впрочем, тема закуренных мозгов только кажется далекой от политики. Ибо, согласитесь, для того чтобы толком разобраться в нынешнем запутанном и по мере приближения к выборам все более запутывающемся политическом раскладе, требуется здоровая, ясная голова. А откуда ей взяться у народа, который дымит, как паровоз? Что мужики, что бабы — сплошной дым. Вы, может быть, будете смеяться, но я на полном серьезе хочу закончить эти заметки следующим моралите: чем больше людей в обозримом будущем бросят курить, тем быстрее Россия подступится к подлинной демократии.

Комментирование закрыто.