Когда рассеется табачная дымка…

7 августа 2009 /  
Рубрика: Истории из жизни

Мирослав Попович — украинский философ, который запомнился всем зрителям “Завтрака 1+1” своими утренними рецептами на скорую руку. «И вот я буду сейчас курить, когда так страшно занят», — а тогда была масса всяких политических и всяких иных дел, — “вынужден каждый раз бегать где-то под мостом, какую-то паршивую “Верховину” курить?”. И бросил.»

Владимир Быстряков – заслуженный артист Украины, композитор. «Сигарета – это удел людей с собственной недооценкой и желанием скрыть свои внутренние комплексы. Поэтому ухватываются за сигарету, чтобы придать себе большей значимости и поднять себя в глазах окружающих. В отношении того, что я смог бросить курить – это маленькая победа над собой»

Виевский Анатолий Николаевич – главный нарколог Украины. «Я не верю в рассказы, когда говорят, что смертельно хочется закурить»

Мирослав Попович — украинский философ, который запомнился всем зрителям “Завтрака 1+1” своими утренними рецептами на скорую руку.

Я начал курить не потому, что это было любопытно, ибо в студенческие года все кажется интересным. Причина курения никогда не бывает обусловленной, так как зависимость от наркотика, в том числе и такого слабого как табак, появляется после того, как его начнешь пробовать. Я курил достаточно долго и бросал много раз. Серьезно стал курить по окончании университета, когда стал директором школы. Это была совсем новая работа для меня, которая свалилась как снег на голову. Много волновался и на ту сигарету бросался как на успокоение. Что мне еще было таким приятным, так это первая сигарета и первая чашка кофе утром. Это был настоящий маленький праздник. Потом уже все шло, летело, и тех сигарет я даже не замечал. Кроме того, в разговорах под табак тогда курилось много… В день доходило до пачки — это как норма. Бросал я курить, как и все курящие, а потом снова начинал. Честно говоря, не замечал, как те сигареты попадали в рот.

Последняя попытка была обусловлена даже не заботой о здоровье: я к этому отношусь как-то спокойно. А просто в 1991 году я возвратился из Америки, в самый раз после путча, после августа. И здесь жизнь было чрезвычайно трудной. Я привез с собою два блока сигарет “Мальборо”: один блок отдал таксисту в Москве, чтобы он отвез меня из Шереметьева к Киевскому вокзалу, другой блок сам выкурил. И все. Нигде нельзя было купить приличных сигарет. И тут я подумал: “И что же я, в конце концов, такой раб обстоятельств. И вот я буду сейчас курить, когда так страшно занят», — а тогда была масса всяких политических и всяких иных дел, — “вынужден каждый раз бегать где-то под мостом, какую-то паршивую “Верховину” курить?”. И бросил. С того времени мне ни разу не захотелось зажечь сигарету. Не было никаких трудностей, кроме одной: очень тяжело привыкать без сигарет, когда бессонница. Ощущал, что не смогу заснуть без сигареты. Меня тревожило то, что когда я сильно переутомлялся, то курил ночью, ибо это помогало заснуть. Но утром мне было очень плохо. На целый день я ощущал давление на сердце и на все здоровье.

Провокации? Тысяча раз, ради Бога. Тем более, что тогда на работу мы ходили чаще, чем сейчас. Сегодня все бегают зарабатывать деньги. Тогда же утром все курящие любили собираться у меня в кабинете и вкусно выкурить ту первую сигарету на роботе. А потом, когда я бросил, они курили, а я нет. Спустя некоторое время и вообще перестали заходить. Бросив курить, сразу же начал лучше себя чувствовать. Более того, скажу, что я не поправился, как все того ожидают. Правда, я сейчас больше занимаюсь физкультурой: утром и бегаю и всякое такое прочее.



Владимир Быстряков
– заслуженный артист Украины, композитор. Поскольку вокруг все курят и существует стадное чувство, естественно, рано или поздно мне захотелось тоже попробовать. И поначалу, могу сказать, что мне не было особо приятно, но постепенно я втянулся, особенно после коньячка или кофе. И так пристрастился, что иногда выкуривал за вечер по пачке. Но как только я заметил, что какое-либо застолье сопровождается принятием спиртных напитков и сигарет, то на утро как-то по особенному болит голова и по особенному мерзко во рту. И, собственно, это ощущение, которое я старался как-то законсервировать, стало отправной точкой тому, что я вообще отказался от никотина. Потому что, как я понял, радости оно приносит мало, а следовать моде мне сегодня как-то не хочется. Одно дело молодое, когда человек еще ищет ориентиры в жизни и стремится к какой-то моде, и другое дело, когда человек зрелый и, в какой-то мере, сам создает эту моду.

Что еще было интересно: я мог вечером накуриться, а утром, если ехал в машине и водитель курил, мне становилось вдвойне плохо и дурно. Так что я советую в этих случаях переключаться на что-то другое, чтобы поднять настроение или снять стресс. На своем опыте знаю, что это намного интересней, чем затягиваться сигаретой, травить себя и остальных. Кроме того, у меня из гостей никто в доме не курит, домашние тоже не курят. Так что в этом плане, думаю, я порвал серьезно и бесповоротно.

Бросать же я так решил. Поставил себе дату – 2000 год и сказал, что после этого не буду курить. Попробовал через какой-то период закурить 1-2 сигареты – мне от этого не стало ни холодно, ни жарко. Скажем, было даже противно. Для меня сам процесс бросания курить был достаточно безболезненным. Просто мне надо было оттолкнуться от даты. А я человек, который любит систематику, потому что, если я занимаюсь бегом, то я занимаюсь этим регулярно, зарядкой и обливанием – тоже. И считаю, что организм человека – это сродни механизму, который функционирует, если все его узлы будут работать нормально. Когда легкие дышат нормально, они не забиваются некачественными сигаретами. А, учитывая то, что, как мне сказали, 90% этих импортных сигарет производятся где-то, начиная от Фастова и заканчивая Мотовиловкой, то тем более это из той серии, когда потребителя дурят, предлагая в очередной раз отечественную подделку, фуфло в импортной упаковке. Провокаций со стороны других людей не было, потому что, во-первых, меня уважают и перетягивать в свою веру не считают нужным. Потому что у нас, в принципе, бытует мнение, что человек в праве заниматься в свободное время тем, что считает нужным. А подкалывать, диктовать – это не в наших правилах.

Курил я лет шесть. И, причем, не курил, сидя дома, а тогда, в основном, когда у нас собиралась компания. Из ранних ощущений – это когда общаешься с девушкой, то сигарета в руках придает тебе оттенок мужественности, что ли. Сейчас мне кажется, что сигарета – это удел людей с собственной недооценкой и желанием скрыть свои внутренние комплексы. Поэтому ухватываются за сигарету, чтобы придать себе большей значимости и поднять себя в глазах окружающих. В отношении того, что я смог бросить курить – это маленькая победа над собой, а это всегда, во все времена приветствовалось, начиная от Библии и заканчивая сегодняшними днями. Вот если ты можешь отказаться от пагубной привычки, значит, ты в состоянии себя контролировать и властвовать над своими эмоциями.



Виевский Анатолий Николаевич
– главный нарколог Украины. Я начал курить в шесть лет. Обычно, когда так говорят, то предполагается, что это несерьезно. Где-то, может быть, попробовали один раз. У меня очень хорошая семья, заботливые родители, но это не мешало мне курить каждый день и в достаточных количествах. Они довольно быстро это заметили.

В качестве семейной легенды вспоминается случай, когда меня пороли в конце первого класса за то, что я курил, а я утверждал, что я уже бросил. Это вызывает семейный хохот, когда семилетний шпингалет рассказывает о том, что он уже бросил. Производит впечатление.

Наверное, это было уличное поведение, которое противопоставляется легальным формам поведения. Это свойственно многим людям. Алкоголь, табак, наркотики родственны в одном: это игра в бытие – небытие. С помощью курения ребенок получает возможность поиграть в какие-то нелегальные варианты жизни, внешне безопасно попробовать поставить себя в некую нелегальную ситуацию. Думаю, у многих это объясняется примерно также, во всяком случае, если это детское курение, и если оно не связано с укладом жизни. Разумеется, ни о какой зависимости в шесть лет речь идти не может.

Я, конечно, продолжил курить и курил почти без перерывов 25 или 26 лет, до 1984 года. Очень много выкуривал, в последние годы по две-три пачки в день. Разговоры о том, кто что курит и сколько – это все фокусы курильщиков, когда они рассуждают о крепких и слабых сигаретах – я ими не накуривался. Думаю, что дело было не в количестве никотина, что причины психологические.

Но наступил день, который я очень хорошо помню: это было 22 мая 1984 года, когда утром я выкурил какое-то количество своих последних сигарет и с тех пор не курю в течение 16 лет. Причина? Я решил поспорить сам с собой.

Я пытался бросать много раз, как все курильщики. Один раз бросил на спор на десять месяцев. Спор был чисто символический — на один советский рубль. И ровно через девять месяцев, в тот же самый день, когда спор закончился, я закурил снова. Был другой неприятный случай, когда у меня подозревали онкологическое заболевание, и я делал небольшую паузу, но когда опасность миновала, я снова закурил. Кстати, хорошо помню, как это было. Я был в Москве, купил какие-то из московских сигарет, не те, которые курил каждый день, и это было ужасно неприятно, но это мне не помешало, я перешел на следующие, потом еще на следующие…

Или однажды пытался бросить курить, постепенно уменьшая количество сигарет. Это напоминает комическое описание экологической ситуации, когда в некотором месте концентрация свинца превышала предельно допустимую в 12 раз, а теперь только в четыре.

Но тот день, когда я бросил курить в последний раз, я запомнил очень хорошо. Тут, наверное, повлияла все-таки моя профессия психиатра: я поспорил сам с собой, что смогу. Конечно, я смог, но потом многие ночи я просыпался от кошмарного сна. Мне казалось, что я закурил, что не выдержал. И мне было ужасно неудобно перед самим собой. Еще много лет мне хотелось курить. Я любил находиться среди тех, кто курит, я не избегал этого, но сам не курил. В общем, я был пассивным курильщиком. Но находиться все время рядом с людьми, которые курят, невозможно. Это даже странно. Таким образом я еще лет пять-семь хитрил.

А сейчас мне просто-напросто неприятен табачный дым. Но у меня на это есть своя система объяснений. Мне кажется, мне это неприятно из-за того, что я не хочу, чтобы люди курили. Это внутренняя активная позиция. Когда они курят, я не понимаю, зачем им это нужно.

Зависимость? Я не знаю, что такое физическая зависимость. Я же профи. Я не верю в рассказы, когда говорят, что смертельно хочется закурить. Я не думаю, что это очень обоснованно. Наблюдал за людьми, которые говорили, что им мучительно хочется курить, но тут же они с такой легкостью отвлекались, в общем-то, на какие-то маленькие дела.

С другой стороны, я железно могу сказать, что я был зависим. У меня была причина опираться на своеобразный костыль психологического свойства. И таким психологическим костылем для меня являлось курение. Несомненно. И три пачки я выкуривал не потому, что испытывал тягу, а потому, что я постоянно нуждался в ритуалах и привычных движениях. Это меня стабилизировало, как мне казалось. Я кашлял, как положено. Я знал, что это называется «хрипунцом» — утренний кашель курильщика. С моей точки зрения, у любого курильщика присутствует один серьезный элемент – это почти всегда демонстративность. Другое дело, что многие люди не сознаются в этом. Но элемент рисовки в этом, несомненно, есть, даже если перед самим собой.

Что можно сказать тем, кто начинает курить? Говорить курильщику, что курение опасно – бесполезно. Он сам прекрасно это знает. Говорить, чтобы он бросил – не думаю, что он это услышит. Предупреждать население о чем-то – это лучший способ быть не услышанным. Хотелось бы сказать что-то, чтобы тебя услышали, сказать что-то узнаваемое. Для меня наиболее неприятными были проблемы с легкими: одышка, кашель и т.д. К счастью, это в то время не привело к каким-то более серьезным заболеваниям. Мне бы хотелось, чтобы они знали, что они с высокой вероятностью заработают и этот кашель, и эту одышку. На это нельзя не обратить внимание.

Став некурящим, я не завишу от всяких ненужных мне вещей: мне не нужно искать сигареты, спички, место и тому подобное. Я не курю, а значит, у меня нет проблем, которые сопровождают любого прокуренного человека. И очень рад этому, потому что можно просто дышать.

Мне удалось бросить курить, когда я воспринял курение всерьез. Это самый ключевой момент. Многие воспринимают курение совсем не так, как оно есть. На самом деле это совсем не безобидная затея – курить.

Для того чтобы бросить курить, нужно сначала понять, чем ты на самом деле занимаешься, а потом уже принять решение. Когда я понял, что если еще раз закурю, то это будет равносильно тому, что я продолжу курить. А значит, пропадать дальше. Курение для меня стало синонимом слова «пропадать». Я задал себе вопрос: «Насколько я уже не способен владеть своей жизнью, чтобы обязательно пропадать дальше?» и оказалось, что не обязательно. А уж как к этому люди придут, с помощью медикаментов, психотерапевтических опор или даже тривиальных штук, которые произошли со мной – поспорил сам с собой – это дело техники. Но стартовая точка – серьезно отнестись к курению. Думаю, что в обществе вообще есть большая недооценка того, что есть курение.

Как человек начинает относиться к курению серьезно? Это уже что-то более глубокое, чем курение. Это связано с ответственностью. У меня получилось, что курение – это моя личная несвобода. А для меня это недопустимо, так как я больше всего ценю свободу и независимость. Тут я восстал. Мало кому удается сделать эту перемычку между курением и несвободой, хотя она очевидна. Обсуждаем же мы тему зависимости. То, что нуждаешься в костыле – это обидная постановка вопроса.

Некоторые говорят, что это соска. Соска – это очень аккуратное лицемерное обозначение того, что на самом деле происходит. Это не соска, это костыль. Но люди даже не хотят в эту сторону сползать, поскольку это касается интимных регистров курения. То, что курение заняло такое место, и что людям трудно осознать, насколько это серьезно, это не связано только с самим курением. Скорее всего, это связано с отношением к самому себе, с границами персональной ответственности. Курение выходит на тему человека. Именно поэтому оно заняло такое место.

Да и медики у нас курят. Некоторым кажется, что врач, тем более нарколог, должен об этом все лучше всех знать. Но на самом деле, он ничего не должен. Место табака в украинской медицине очень трудно идентифицировать. Вопросам курения, которые необходимо знать врачам, их никто не обучает. Вопросами табака занимаются только отдельные люди, которые этим по каким-то причинам увлеклись. Онколог может сказать о курении постфактум. Я много раз видел, как в хирургических, онкологических отделениях пациенты курят, хотя с помощью несложных элементов реабилитационных программ можно было бы это устранить, отнюдь не путем запретов.

Наше медицинское образование исходит из биомедицинской уверенности, что можно изобрести какое-либо средство, которое всем поможет, но где уверенность, что пациенту надо, чтобы ему помогло.

Комментирование закрыто.